Дмитрий Воронин 
Зигфрид фон Шонвальд

Воронин Дмитрий
Зигфрид фон Шонвальд

Дмитрий Воронин 
Зигфрид фон Шонвальд 
Слабый звук шагов, неожиданно гулким эхом разносящийся под сводами зала... еле слышное позвякивание металла... печальный протяжный стон... 
Замок Шонвальд... 
Я вошел в Голубую гостиную, как обычно, забыв открыть дверь. Идиотская ситуация - могу открывать дверь только тогда, когда это кто-нибудь видит. Если зрителей нет, то рука проходит сквозь ручку - поначалу меня это раздражало, потом привык. Проходить сквозь дубовые доски ничуть не сложнее, чем через каменную стену. Или через открытый проем. Почему-то мне неприятно проходить сквозь металл, хотя какая, собственно, разница? И все же возникает труднопередаваемое ощущение... то ли щекотка, то ли легкая боль... в общем, противно. Поэтому некоторых помещений я стараюсь избегать, например, сокровищницы. По большому счету, делать мне там совершенно нечего, сокровищ тех нет и в помине, наследнички поспособствовали... и все равно время от времени я туда заглядываю - иногда просматриваю старые книги, которые прежний барон считал ценными и предпочитал держать в этой комнате, оборудованной толстой дверью с кучей сложных замков, и обшитую стальными листами. Книги напоминают мне молодость, они почти одного возраста со мной, а есть и старше... Когда мне становится особенно скучно, я люблю их полистать особенно Мэлори, его "Смерть Артура" возвращает меня в те далекие времена, когда звенели мечи, хрипели поверженные враги, и прекрасные дамы отдавали победителям свою любовь... 
Мне довелось знать сэра Томаса лично - чем я чрезвычайно горжусь. Жаль, рассказать мне об этом некому. Проклятье лишило меня радости общения, только этот дурацкий звук... что бы я ни пытался произнести, люди слышат только заунывный стон. 
Отсюда, из Голубой гостиной, отличный вид на окрестности. Я люблю бывать здесь - но сегодня что-то не то... погода, наверное. Небо хмурое, вот-вот дождь пойдет. С грозой... а грозы я не люблю, у меня от каждой молнии кожа чешется. Странно, кожи-то ведь, по сути, нет... как и всего остального, а ведь чувствую же. Знать бы еще, почему? 
Последние полгода здесь особенно тоскливо. Кроме дворецкого с женой, и садовника, ни одной живой души. Даже собаки нет. Последний барон фон Шонвальд в настоящее время коротает свои дни в тишине и покое известной психиатрической клиники. Странные сейчас пошли люди - то ли дело лет сто-двести назад. Тогда меня считали чуть ли не членом семьи - еще бы, мало какой из замков мог похвастаться фамильным призраком. Правда, должен признать, со мной им не повезло - хорош призрак, которого никто, кроме владельца замка, не видит. Плюс к тому, этот владелец непременно должен быть Шонвальдом по крови... Помнится, в начале двадцатого... или это было в конце девятнадцатого... ладно, неважно, в общем, лет пятнадцать тут правил бал какой-то хлыщ, не имеющий к славному роду Шонвальдов никакого отношения. Я чуть не озверел от тоски - в конце концов, много ли мне осталось развлечений, кроме как пугать хозяина. Слава всевышнему, потом все вернулось на круги своя. 
Теперь же проблема появилась снова. Этот Гуго... я понимаю, время сейчас не то. В призраков никто не верит, вернее, верят многие, но никто даже самому себе в этом не признается. Но нельзя же так бурно реагировать, в конце концов, я же член семьи... И какой дурак сказал ему, что если махать на меня крестом или брызгать святой водой, то я уйду отсюда навсегда? Глупости, да и уж сколько раз пробовали. А до единственно действенного средства так никто и не додумался... а я не могу подсказать. Они не слышат. 
Теперь герр Гуго фон Шонвальд послушно глотает таблетки и помогает своему лечащему врачу состряпать очередную научную публикацию. Это я так думаю. На самом деле, все мои предположения - умозрительные. Доступная мне территория ограничена стенами замка, и выйти за эту незримую границу я не могу - ни сквозь стену, ни через открытую дверь. Просто не пускает что-то... А я так хочу погулять по парку, послушать пение птиц... Да просто постоять под дождем... хотя вряд ли мне придется намокнуть. 
Да, странное сейчас время... каждый раз, когда я смотрю телевизор, пристроившись за плечом садовника или дворецкого, меня поражает увиденное одна Хиросима чего стоит. Да что там Хиросима, если бы такая штука, как пулемет, была у моего пра-пра-... в общем, у одного из моих предков тогда, на Чудском - глядишь, история пошла бы совсем другим путем. Увы, время не повернешь вспять. Остается только пялиться в экран и надеяться, что не заявится супруга дворецкого и не переключит телевизор, как обычно, на какую-нибудь опостылевшую (мне) мелодраму. О, кстати... по программе время вечернего выпуска новостей. Манфред его, как правило, не пропускает - пойду, посмотрю... 
Ужасная новость - я до сих пор не могу прийти в себя. Гуго повесился! О чем они там в этой клинике только думают? Дьявол их задери, надо же приглядывать за пациентами. В наше время - и то юродивых жалели и не обижали, здесь же для них целые больницы построили, лечить пытаются. Небось, камеры... пардон, палаты оборудованы по последнему слову техники. Была как- то передача об устройствах скрытого наблюдения - очень познавательно. И при такой технике эти идиоты не уследили! 
Манфред говорит... не мне, Берте, жене своей, что теперь все стало совсем неопределенным. Наследника Гуго не оставил, кому отойдет замок - неясно. Сказал, через неделю нотариус огласит завещание... лично мне это совершенно не интересно - я его читал. 
А я разве не говорил еще? Разумеется, даже владелец замка не может меня видеть, когда ему взбредет в голову. И слава богу - эдак из фамильного призрака можно стать обычной достопримечательностью, вроде доспехов у лестницы. Меня каждый раз веселит, когда кто-то из гостей восхищается шрамами на панцире - уж кто-кто, а я-то знаю их происхождение. Этот панцирь купил по случаю еще Отто фон Шонвальд, где-то в восемнадцатом веке, ближе к началу... или к концу? Все путается в голове, жаль, что я лишен возможности вести дневник. Хотя события в моей жизни и редки, но за прошедшие века их набралось немало, вот и путаюсь теперь. В общем, купил Отто эти латы, поставил на стойку во дворе - я из окна видел, и стал рубить их мечом. Он считал, что с пробоинами доспехи будут выглядеть более впечатляюще... ну, в чем-то он оказался прав. 
Да, так я отвлекся... Владельцу замка полагается видеть фамильного призрака не чаще одного-двух раз в месяц, обычно в полнолуние. И он должен быть при этом один. Так что завещание, которое они с нотариусом составляли чуть ли не полдня, я знал до последнего слова. Кстати, возмущен был до глубины души - как можно так наплевательски относиться к фамильным реликвиям? Что за глупость - передать имущество замка в дар музею? С моей стороны - это признак полной импотенции... не умственной - физической. Что это за барон, если он не способен наделать себе наследников? Да, мельчает народ, мельчает... в наше время, если мы входили в деревню, завалить на сено одну за другой с десяток баб не было поводом для особой гордости - так, рядовое событие. Теперь же эти дохляки, вскормленные на чипсах и жевательной резинке, счастливы до безумия, если их хоть на пару раз хватит. Да еще придумали эту гадость... презервативы... да в мое время любая селянка была бы счастлива понести от барона. А тут они, видишь ли, предохраняются... тьфу! Да уж, из за этих идиотов теперь линия Шонвальдов прервется. А мне что делать, спрашивается? 
Ну вот, свершилось! Имущество замка отходит музею, Манфред уже начинает паковать вещи, хотя ему еще работать с месяц, не меньше. Два дня назад в замок приехали рабочие, с ними какая-то сухая вобла в очках, инспекторша из музея. В основном, путается у всех под ногами, дает ценные указания, что куда грузить и какую бирку куда прилепить... половину этих указаний рабочие пропускают мимо ушей. 
Жизнь постепенно становится невыносимой. Только что упаковали моего Мэлори... спасибо хоть, хорошо упаковали, тщательно. Видать - не полные болваны, понимают, что это немалая ценность. Не авторская рукопись, конечно, но один из первых печатных экземпляров, 1485 года. Остальные книги тоже уложили в ящики... скоро тут станет невыносимо скучно. 
Кому-то может показаться, что и я схожу с ума, как наш Гуго... в том смысле, что начал с собой разговаривать. Не знаю, можно ли это назвать сумасшествием, пожалуй, какой-нибудь профессор и высказал бы на этот счет иное мнение, а я лично считаю, что это как раз верный способ не сойти с ума. Если год за годом вы не можете ни с кем поговорить, остается только беседовать с самим собой - с годами обнаруживаешь в себе интересного собеседника и даже начинаешь смеяться над собственными анекдотами. Так что я привык - обращаться к самому себе за советом, с шуткой, а то и просто пожаловаться близкому человеку. 
Помнится, смотрел я тут как-то фильм... не с начала, к сожалению, к началу не попал, а попросить перемотать кассету, разумеется, не мог... неплохой, в общем-то, фильм, американский, называется "Привидение". Меня, собственно, название взволновало, все же о родственной душе... правда, хотя сам фильм и неплох, но вот все, что касается призраков - бред полнейший. Да мне бы его возможности - я бы жизни не нарадовался бы. Одна свобода передвижения чего стоит... а у него ведь и поговорить было с кем, хоть бы и с другими призраками. А тут сидишь в этих стенах один-одинешенек... 
И что это за глупость, насчет "невыполненного дела", из-за которого душа этого парня, якобы, упокоения не находит? Я-то лучше знаю, что все это чепуха - у меня-то никаких дел на этом свете давно уж нет. Тут все гораздо проще тело непогребенным осталось, вот и брожу по коридорам уж какую сотню лет... 
О, это долгая история... Я признаю, что ангелом никогда не был. Да и существуют ли они, ангелы эти? Читал как-то про одного святого, так о нем пишут восторженно - мол, и мухи не обидел за жизнь свою, бедным помогал, плоть умерщвлял... 
Насчет плоти - это было дело. Помню, мы с ним, по молодости, часто плоть умерщвляли... на кол сажать он был особенным мастером, куда мне до него. И насчет мух... да, пожалуй, водилось за ним такое. Собаку там бездомную, кошку - всегда кость бросит... Девок сельских тоже не обижал, в смысле, отсутствием внимания. 
Я никого не хочу обидеть, позже наши дороги разошлись, может, он и впрямь в святые отшельники подался, кто знает... А потом я оказался заперт в этих стенах, и сведения ко мне поступали лишь через подслушанные разговоры. А рыцари за столом о монахах и святых, как правило, не говорят. Больше о бабах, да о том, кто где и кого проткнул. 
Мда-а... так вот, в ангелы я не гожусь. То, что мы творили в те годы, и по меркам той, тогдашней Церкви, куда более лояльной к мелким шалостям благородных рыцарей, было предосудительно. Сейчас же нас вообще предали бы анафеме... Хотя не могу сказать, что занимались мы чем-то уж вовсе непотребным - ну деревеньку сожгли, ну мужиков перевешали, по дитёнкам стрельбы устроили из арбалетов, а баб потом по кругу пустили... да нет, я попользовался, как барону и положено, а солдаты уж потом. Так что мой это грех или не мой большой вопрос. Что еще? Убивал, как же без этого... кого в честном бою, кого в спину... Жена моя, стерва, на яд напросилась. Сама напросилась - когда я ту рыженькую привел, она так и заорала: "Запомни, Зигфрид, она войдет в этот дом только через мой труп!". Через труп, так через труп, я ж разве возражаю... Братец мой, старший, тоже сам виноват - ну, или не он, а папаша наш. Я так понимаю, что ежели троих детей настрогал, то и наследство надо на троих делить, а не так - мол, все старшему, а остальные идите искать счастья на стороне. Вот Фридрих и сломал однажды шею на охоте... а какого дьявола я должен был, спрашивается, уступать ему все отцовское состояние? Да и не разнюхал о том случае никто, насколько я знаю. И совесть меня не мучает - я бы и Готфрида вслед за ним отправил, да только этот молокосос раньше успел... 
Самое обидное, что я ведь ждал подвоха, ждал... Но, черт подери, я думал, что ему хватит благородства хотя бы ударить меня кинжалом, как мужчина мужчину... а так, по-бабски, подсыпать какой-то дряни в вино! В общем, самолюбию льстит мысль, что он меня как огня боялся, но когда я очнулся в цепях, прикованный к стене - тут уж было не до самолюбия. Каюсь, просил о пощаде... стыдно, конечно, признаваться, но просил... и что же? Тут он мне все вспомнил, пока меня замуровывали, все - и братца, и жену... спал же с ней, негодяй, сам признался - а я-то и не ведал. А проведал бы, он бы у меня пощады просил, а не я у него... 
В общем, когда последний кирпич вложили, я понял, что это конец. Оказалось - не совсем... Сначала и в самом деле худо было, а потом что-то произошло, и я почувствовал, что свободен... 
Между прочим, я недавно заглядывал туда. Костяк все еще висит на цепях, как положено порядочному узнику. Ладно хоть, Готфрид меня, рыцаря, в доспехи "упаковал" перед тем, как к стене приковывать - а то костяк давно от времени рассыпался бы. А так, в латах - стоит себе и стоит. Света там, понятно, нет, но я и в темноте вижу, как днем. 
А Готфриду я отомстил - и с огромным удовольствием. Когда он меня впервые увидел - чуть не описался от испуга, рыцарь хренов. Мы с ним потом встречались еще не раз, он все спрашивал, сержусь ли я на него... идиот, а что, по его мнению, я должен был делать? Благословить его? В общем, после пятой или шестой встречи он предусмотрительно полез в петлю у себя в спальне... Забавно, только сейчас пришла в голову мысль - Гуго вон, тоже повесился. Это в семье что, наследственное? 
Вот с тех пор и брожу по замку. Спать мне не надо, есть не надо - скука такая, что хоть волком вой. И вою... только и этого никто не слышит. Я бы половину оставшейся мне вечности отдал за собеседника - как этот парень, в фильме, с негритянкой беседовал... завидую. 
Меня изгонять пробовали, как я уже рассказывал, не раз - без толку. Еще в восемнадцатом веке это началось, как сейчас помню - монах явился, жирный, судя по морде - сущая каналья. Кстати, когда я узнал, сколько ему заплатили, то лишь подтвердил свое первоначальное мнение. Водой святой все углы залил - мало тут сырости. Распятия повесил в каждой комнате... Одно так даже неплохое было, мастер делал - я его часто разглядывал, там у Христа каждую черточку видно... Только все впустую, а всего делов-то было, найти тело мое, да похоронить как положено - и все, исчезну я. Ну... я так думаю. 
О, вобла прет по коридору... прямо на меня. Уф! Насквозь прошла, и даже не заметила. Да и то сказать, день же на дворе, а кто же днем призрака видит? Верно, никто... да и условия не соблюдены, крови Шонвальдов у нее нет, я эту кровь издалека чую, научился, за столько-то лет. И не владелец замка она, а так, служащая просто. В общем, нам с ней не пообщаться. Даже жаль... если очки снять, то она, в общем-то, очень даже ничего. 
Кажется... ох, боюсь сглазить... но все идет к тому, что они найдут... О, Господи, пусть они найдут! Я не хочу, не хочу оставаться в пустых стенах один, мне надоело все это, я хочу хоть в рай, хоть в ад - куда угодно, лишь бы там можно было с кем-нибудь поговорить. Лишь бы можно было бы дать кому-нибудь в морду, хоть раз, хоть самому себе!!! Здесь я ведь и этого не могу, набор доступных мне действий ограничен до омерзения. Наверное, сам дьявол это придумал - перевернуть страницу книги я могу, а включить телевизор - нет. И почесаться не могу - особенно первое время тяжело было, потом приспособился как-то, привык... 
Сейчас двое мужиков под руководством этой очкастой, водят металлоискателем вдоль стены. Я даже немного горжусь, что сразу узнал этот прибор - я вообще, можно сказать, исключительно образованный призрак. Газеты почитываю, телевизор смотрю регулярно. И, между прочим, собственные политические взгляды имею, хотя и высказывать их никому не намерен. Даже в беседе с самим собой... 
О, задергались! Видать, штука эта сработала на мои доспехи. Ну, постучи в стену, придурок, постучи... она же гулом отзовется, там же пустота, слой кладки тонкий... вот, молодец. Что ты споришь, кретин, тебе начальница сказала ломать - ломай, твое дело маленькое. Куда пошел, болван, куда - вон, кирка стоит в углу... не заметил, за другой побежал. 
Сильнее, сильнее... вот, порядок, кирпичи посыпались... мартышка в очках аж прыгает от нетерпения. Увидишь, все ты увидишь... А интересно все же посмотреть на себя со стороны - массивная фигура, поникшая, удерживаемая от падения порядком проржавевшими цепями. Очкастая подходит, поднимает забрало... отшатнулась, взвизгнула. А что ты там думала увидеть, Микки Мауса? Конечно, обычный череп... мой череп. Я тут как-то слышал об одном ученом, который по черепу что-то там о человеке определить мог. Интересно, этот бы ему показать, что бы он сказал? 
Ага, отделяют мои цепи от стены, осторожно - это правильно, условия для хранения здесь были далеко не лучшие, металл порядком ржа изъела, да и кости, того и гляди, рассыплются. А мертвых уважать надо, это вам всякая религия скажет. Мертвого положено похоронить, а уж как я этого жду! Господи, ну скорей бы уж. О вон уже и гроб... эй, вы, сволочи! Это что, гроб? Это гроб, я вас спрашиваю? Неужели я, благородный рыцарь, барон Зигфрид фон Шонвальд, не заслуживаю нормального гроба, из красного дерева, с бархатом и золотыми ручками. Ну, на худой конец, с позолоченными. А тут... просто ящик какой-то, как для холопа. 
А почему цепи не сняли? Что это за дела, укладывать тело в гроб... тьфу на вас, если это гробом назвать можно... и прямо с цепями... Да мне-то все равно, откровенно признаться, но это как то... неправильно. Ладно, черт с вами, только похороните как положено, на церковном кладбище... Я же не какой-нибудь там язычник или этот... как его... атеист, я истинный христианин, жаль, что в мое время крестовых походов уже не было, а то я бы поучаствовал... Ну, вынесли... Ладно, будем ждать. Надеюсь, что скоро - да и много ли нужно времени, чтобы захоронить древние кости. Странно все же, что ни доспехи, ни цепи не сняли, не похоже это на ученых, какая-н6икакая, а ценность, для того же музея... 
Что-то происходит... да, определенно что-то происходит. Меня словно куда-то тянет, я чувствую, что не могу сопротивляться, да я и не хочу. Это оно, избавление, конец родового проклятья, наконец-то! О Господи, я с радостью приму любой твой суд, только пусть наконец закончится эта безысходная скука, это призрачное существование. Я согласен в ад, Господи, я на все согласен! 
Мое тело, увлекаемое незримым порывом ветра, проходит сквозь стену замка. Свершилось! Я покинул эту юдоль скорби, я лечу к тебе, Господи! К тебе... к тебе? Что это? Куда это? Нет! Не-ет!! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!!!!! 
Слабый звук шагов, неожиданно гулким эхом разносящийся под сводами зала... еле слышное позвякивание металла... печальный протяжный стон... 
Берлинский музей.